Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

CD

«КняZz» в клубе «Bud Arena» с программой «Гимн Шута» — 7.08.2016

Дата концерта: 7 августа 2016 года
Место проведения: Москва, клуб «Bud Arena»
Артист: группа «КНЯZZ»
Программа: «Гимн Шута»
(лучшие песни Андрея Князева времён группы «Король и Шут»)




Полный сет-лист концерта:

1. Гимн Шута (Intro)
2. Ром
3. Волосокрад
4. Идол
5. Месть Гарри
6. Тайна хозяйки старинных часов
7. Утопленник
8. Шар голубой
9. Дед на свадьбе
10. Кто это всё придумал?
11. Зловещий кузен
12. Про Ивана
13. Памяти Михаила Горшенёва (Instrumental)
14. Дочка вурдалака
15. Писатель Гудвин
16. Двое против всех
17. Рогатый
18. Жаль, нет ружья!
19. Некромант
20. Парень и леший
21. Бедняжка
22. Призраки «Там-Тама»
23. Валет и Дама
24. Ели мясо мужики
25. Камнем по голове

Выход «на бис»:

26. Кукла колдуна
27. Лесник
28. Прыгну со скалы
29. Гимн Шута




В воскресенье 7 августа 2016 года, в день рождения Михаила Горшенёва, покинувшего этот мир в 2013-м, побывали с Олесей на сольном выступлении группы «КняZz» в клубе «Bud Arena» (ранее известного как «Ray Just Arena Moscow»). Специальная программа, получившая название «Гимн Шута», вобрала в себя песни Андрея Князева, входившие в репертуар группы «Король и Шут». Мы, собственно, и отправились на это мероприятие с целью отдать дань уважения Горшку и старому-доброму «КиШу» — легендарному коллективу единомышленников, к которому лидер группы «КняZz» имеет самое прямое отношение. Никто и не предполагал, что именно этот день окажется самым жарким днём 2016 года (как позже сказал Андрей Князев: «Что-то везёт нам с жарой, да? Но — прорвёмся, верно?!»).

К клубу мы подъехали от «Беговой» и оказались на месте как-то уж чересчур рановато: на часах было самое начало пятого, и на адском солнцепёке у отгороженного забором пропускного пункта на территорию клуба тусовалась лишь кучка самых преданных фэнов, то и дело исполнявших дружным хором песни из репертуара «Короля и Шута» (в основном, звучали разноголосые вариации «Ели мясо мужики»). Мы, ясное дело, на солнце торчать не стали и предпочли гипотетическому тепловому удару времяпрепровождение в засыпанной перезревшими яблоками тенистой аллее в 1-м Боткинском проезде — прямо напротив огромного здания «Bud Arena». К 17.00 народ стал подтягиваться более интенсивно, а солнце на небе скрылось за свинцовыми тучами. Атрибутика «Короля и Шута» на пребывающих фэнах заметно преобладала. Антуража добавили колоритные личности, поочерёдно появлявшиеся со стороны метро «Динамо». В их числе — несколько парней с разукрашенными лицами и вздыбленными ирокезами «под Горшка» (и каждый нёс в руке неизменную бутылку пива), а также особо впечатлившая нас с Олесей компания припарковавшихся неподалёку татуированных девушек-ведьм с настоящими мётлами. В это же время вокруг клуба начали интенсивно нарезать круги патрульные полицейские машины и эвакуаторы. В начале седьмого мы, нагулявшись по аллее, перешли улицу и встали в очередь вдоль клубного забора (к этому времени очередь начала на глазах расти). За нойзовый аккомпанемент нашего ожидания отвечал некий взмыленный пролетарий, который по ту сторону забора непрерывно фигачил с не вполне ясной целью огромным молотом по мусорному контейнеру. Мне сразу пришло на ум культовое словосочетание «metal hammer». В целом, настроение у людей было приподнятое и благодушное. Судя по разговорам стоявших в очереди ребят, на концерт приехало много иногородних фэнов. Запускать людей в клуб начали в 18.00, и в это же время вдоль очереди стали курсировать волонтёры, раздававшие флаеры на сентябрьский концерт группы «КняZz» в Серпухове с аналогичной программой.

В фойе «Bud Arena» продавался мерчендайзинг, относящийся исключительно к группе «КняZz»: украшенные логотипами футболки за 1200 рублей, виниловый диск за 2000, всякая мелочёвка за 300-400 и авторская колода игральных карт, нарисованных Андреем Князевым — с размашистым автографом на коробке. Мимо такого раритета (цена, однако, 1000 рублей) мы пройти были не в силах и приобрели уникальный артефакт (каждая карта — с цитатой (увы, не без орфографических курьёзов) из какой-нибудь песни Князя и с его фирменными песенными персонажами как периода «КиШ», так и более поздних времён). Время до 18.45 мы провели, угнездившись возле барной стойки и рассматривая время от времени прибывающий народ (на билетах есть пометка 16+, но были и дети с родителями, и просто школьники, и чуть ли не каждый стремился сделать сэлфи на фоне логотипа «Нашего радио», назойливо светившегося на экранах по обеим сторонам от сцены. В 18.30 за барной стойкой с грохотом рухнул рекламный щит «BUD», и стало ясно, что весёлый дух Миши Горшенёва уже с нами. Начало концерта было заявлено на 19.00, так что мы к 18.45 переместились в центр зала, заняв позицию возле установленных там звукорежиссёрских и прочих пультов. Увы, зрителей ждал энергетический облом: до 19.43 сцена была пуста, и лишь светоинженеры развлекались тем, что раз в 15 минут меняли сценическое освещение, вызывая тем самым всё более нетерпеливые овации (к 19.30 людей в клубе стало критически много, а кислорода — не без помощи любителей покурить вейпы в толпе — критически мало). Истомлённые бездействием и нарастающей жарой фэны всё более агрессивно вызывали группу на сцену, скандируя: «ВЫ-ХО-ДИ! ВЫ-ХО-ДИ!».

Группа «КняZz» появилась на сцене в 19.43 и предстала этим вечером в составе: Андрей Князев (вокал), Дмитрий Чешейко (гитара), Димитрий Наскидашвили (бас-гитара), Ирина Сорокина (скрипка), Павел Лохнин (барабаны) + эпизодически появлявшийся для бэк-вокальных фишек Егор Фёдоров. Короткое инструментальное интро с лейтмотивом песни «Гимн Шута» сменилось жёсткими гитарными риффами, над толпой взвился флаг с изображением «князевского» маскота, в центр сцены из-за кулис стремительно вылетел Андрей Князев в полосатой красно-чёрной майке с черепом, помеченным цифрой «13» (в эту майку он был одет неспроста, о чём см.ниже), раздался возглас: «ДАЙТЕ РОМ!» и — понеслось. Нужно сразу отметить концептуальное взаимодействие происходящего на сцене с визуальным рядом на обоих экранах. Уже после первой песни Князь воскликнул: «ВАС ПРИВЕТСТВУЕТ ШУТ!», указывая на улыбающуюся с экранов шутовскую физиономию, и уже не забывал о своём герое, время от времени к нему апеллируя. Программа была составлена довольно претенциозно, в нарочито авторской версии, с уклоном, скорее, в текстовую драматургию, нежели в логику музыкального звучания: несмотря на бесспорную классику «КиШ», сет-лист фактически не содержал лирических песен, а первую его половину составили не самые популярные хиты (впрочем, публика была более чем благосклонна), что определённым образом привело к некоторому энергетическому спаду в середине выступления. Дело выправилось лишь тогда, когда, наконец, зазвучали реально значимые песни «Короля и Шута», и при этом — в максимально сконцентрированном виде, не оставляя времени на отдых измочаленным танцами фэнам. До определённого момента упор в сет-листе был сделан на песни из альбомов «Как в старой сказке» и «Жаль, нет ружья», с вкраплениями из не самой знаковой программы «Герои и злодеи». Исполнив песню «Кто это всё придумал?», явно подуставший от накала эмоций Андрей решил сделать паузу и дал фэнам не лишённый пользы совет. Эта и дальнейшие цитаты приведены здесь по записи, сделанной на смартфон:

«Друзья! Кто сегодня с нами будет кричать такие фразы, как „ХОЙ!“ или что-то в этом духе, а потом жаловаться, что сорвал глотку, сразу сделаем маленькое замечание: кричите, как будто вы зеваете — чистенько и животиком. И тогда вы не сорвёте голос, и завтра тоже сможете кричать: „ХОЙ!“»



Перед песней «Про Ивана» публике была адресована фраза: «Кого здесь зовут Иваном, поднимите руки!». Народ как-то вяло отреагировал (в толпе кто-то саркастически сказал: «Я за него!»), а Князь, подведя статистический итог: «Два процента!», тем не менее очень задорно исполнил запланированное, а затем объявил: «А сейчас давайте послушаем одну мелодию и вспомним Миху». Это было первое упоминание Горшка за этот вечер, после чего к его персоне экс-фронтмен «Короля и Шута» обращался фактически беспрерывно. На экранах изображение пёстрого Шута стало монохромным, под его ликом зажглась анимированная свеча, а со сцены зазвучала инструментальная композиция с доминантой пронзительной скрипки Ирины Сорокиной (к слову, оказалось, мы с Олесей уже имели возможность оценить талант Ирины, побывав однажды на концерте «Пикника», в составе которого та некогда играла). Предваряя песню «Писатель Гудвин» с пластинки «Продавец кошмаров», Андрей снова вспомнил своего боевого товарища:

«Вы знаете, Миха ведь был весёлым человеком и очень презирал такие вещи, как смерть, грусть, тоска и всякая другая заморочка. И конечно же, больше всего он любил веселиться. Поэтому, наш Шут — это олицетворение его и моего характера. В нём всё включено. Посмотрите, у него же улыбка-то не сходит с лица!».

После того, как прозвучала песня «Парень и леший», Князь ударился в воспоминания и поведал об их с Горшком дружеском общении по жизни:

«Друзья, Миха не любил получать подарки, и как правило, оставлял всё, что ему дарили, в гостиничных номерах (наверное, если пошариться сейчас по нашим маршрутам, всё это можно там и сейчас найти, хе-хе). Также он не дарил подарков сам и мог к кому-нибудь на день рождения прийти с пустыми руками. Это было нормально. Зная его специфический вкус, я однажды в молодости сделал ему подарок, который ему очень сильно понравился. Это был его любимый подарок — хотя бы потому, что он надолго запомнился. А что это был за подарок? Я взял какую-то дурацкую коробку и сложил в неё весь мусор в своей квартире: поломанных солдатиков, пух из подушки, какие-то булавки и всякую хрень, которая валялась на полу. Сложил в эту коробочку и очень красиво её замотал. И подарил. И это был лучший подарок! В свою очередь, как я уже сказал, он подарки дарить не любил, но однажды, зная моё пристрастие тогдашнее к полосатым цветам, привёз мне откуда-то из-за рубежа вот эту вот мокрую футболочку. Поэтому — как и та, в которой я уже более 10 лет на сцене (она тоже там вся мокрая висит) — вот эта так же мне дорога».



Перед исполнением «Призраков „Там-Тама“» было сделано особое предисловие:

«„Там-Там“ — питерский клуб, место, в котором Миха провёл всю свою молодость — с того самого момента, когда он ушёл из дома. Он тусовался там и днём и ночью и очень любил это место, и всю жизнь о нём помнил, и всю жизнь хотел туда вернуться. Там было очень много прикольных пацанов, там зарождался панк-рок. Не все, к сожалению, дожили до наших дней... И в честь всей этой панковской тусовки я написал песню, которую в память о Горшке и его любимом клубе хочу сейчас спеть — с изменённым третьим куплетом, который был написан специально».

С песни «Валет и Дама» начался блок громоподобных нетленок, ради которых всё в этот вечер и затевалось (во время звучания «Ели мясо мужики» в зале творилось нечто непередаваемое словами, а всеобщий восторг можно было черпать из воздуха буквально ложками, его можно было физически узреть и потрогать — и так до самого последнего аккорда концерта). Песня «Камнем по голове» сопровождалась визуальным рядом с архивной фотохроникой группы «Король и Шут». Во время отделения «на бис», поставившего на уши весь клуб чередой легендарных и особо обожаемых народом песен, было сделано два примечательных заявления. Первое предваряло суперхит «Лесник»:

«Друзья! Там, где люди собираются и вспоминают человека, там этот человек обязательно присутствует. Горшок с нами! И сейчас прозвучит та самая песня, которую он считал самой главной в ранний период группы „Король и Шут“. Встречайте, друзья, и поём: „ЛЕСНИК“!».

У «Гимна Шута», ставшего кодой вечера, было довольно оригинальное и запомнившееся предисловие:

«Друзья, помните тот дурацкий вопрос: кто в группе „Король и Шут“ король, а кто шут — помните? Это дурацкий вопрос, потому что... В общем, я напомню, кто не знает. Шут — это тот, кто нам нравится. Король — этот тот, кого поставили, и он исполняет свои обязанности. Король — человек Системы, Шут — человек весёлый. Поэтому, Шут — это главный человек». Далее, обращаясь то к одному, то к другому экрану с изображением улыбающегося Шута: «Вот он! Нет, теперь уже вот он, с тем мы уже разговаривали: слушай, ты будешь танцевать? В городе — будешь танцевать? Ха-ха, видите, подмигнул, видите?! Друзья, Шут жив! В честь Шута, который является воплощением наших идей, — Шут, Горшок и Гимн Шута! Танцуй!».

После заглавной песни концерта музыканты благодарно раскланялись, а Андрей Князев сделал короткое объявление: «Спасибо, друзья! Отлично! Для тех, кто не смог сегодня попасть на этот концерт — мы ещё будем играть в Серпухове. Спасибо! До встречи».

Выступление длилось около двух часов. За это время на Москву обрушился ливень с градом, в небе сверкали молнии. Едва выйдя из раскалённого от жары и насквозь прокуренного клуба на улицу, зрители (многие были раздеты до пояса и мокры как после бани) попали под сильный дождь, закончившийся только ближе к ночи. Возвращались мы в плотном потоке рок-фэнов в сторону метро «Динамо», чтобы быстрее оказаться в тепле и не подхватить летнюю простуду. Толпа то и дело пела песни «Короля и Шута» и ритмично кричала: «ХОЙ!». Учитывая позднее время, многие, по совету лидера группы «КняZz», делали это зевая. Вполне «чистенько и животиком».

7 августа 2016 года, клуб «Bud Arena».
Группа «КняZz» - «Гимн Шута»
.



CD

Генерал Вертепов







Генерал Вертепов съел ферзя
В тайне от семьи и от друзей.
И ведь знал прекрасно, что нельзя
Без особых нужд глотать ферзей.

Был начитан, развит по годам.
Эрудит, не умственный урод.
И не то, чтоб люто голодал,
А ферзя с доски отправил в рот.

Слопал – и сумел переварить!
Из таких бы граждан плавить сталь…
Кто бы смог такое повторить?
Стейниц? Ласкер? Капабланка? Таль?..

С древней эры с шахматных полей
Жизнь сметала доблестных бойцов –
Пешек, офицеров, королей,
Заглянувших случаю в лицо.

И пришёл Вертепов. Взял ферзя.
Выпил водки, закусил икрой,
Промычав ферзю, его грызя:
— Так и нас, брат, случай ест порой.

…Был начитан, развит по годам.
Эрудит, не умственный урод.
И не то, чтоб люто голодал,
А ферзя с доски отправил в рот.





4 января 2016 г.


CD

Иди к чёрту







Ну не любил он Ленина!
Только увидит – хвать,
Сразу давай коленями
Рыхлое брюхо мять.

Как-то гонял по городу
Бледного Ильича,
Больно вцепившись в бороду,
Дьявольски хохоча.

То из квартиры выселит,
То напивасит в хлам,
То настучит по лысине,
То подошлёт Каплан.

Ленин пощады требовал:
«Батенька, вам чего?..»
Прямо проходу не было
Светочу от него!

С книгами – катавасия,
Глобус в углу – дурит:
Вместо Европы – Азия,
Маркса берёшь – Майн Рид!

Или ещё фиговина:
Ставишь в полночный час
Сонный концерт Бетховена –
В доме играет Брамс!

Лишь перед смертью стало вдруг
Тихо и хорошо.
Чёрт переехал к Сталину…
Дня не пожил. Ушёл.







17 июля 2015 г.


CD

Корона из одуванчиков







Олесе, вспоминающей истинные имена...


Встретимся вновь, как только туман рассеется
В этом краю, или в мороке прочих мест.
Все эти годы я буду носить на сердце
Вычурный и прикипевший к живому крест.

Буду шептать обрывки забытых песен,
Нашу с тобой любовь подбирать на слух
Между землёй и выжженным поднебесьем –
Там, где огонь лет тысячу как потух.

Что до креста на сердце, он будет биться,
Лёгким шагам пульсировать в такт и – жечь.
Напоминать мне, как колоссальный рыцарь
Вздыбив коня, обрушил свой хищный меч.

Как он склонился в чёрных, измятых латах,
К мокрой траве, где кровь отражала ртуть,
И, отогнав слетающихся крылатых,
Крестообразной тенью сковал мне грудь.

Всякие битвы и времена – жестоки.
Где эти жизни, сгинувшие в пыли?
Россыпью одуванчиков на припёке
Через века по-новому проросли.

Здесь, на Земле, на укрытой от звёзд планете,
Здесь мы дышали, любили, растили сад.
Были едиными в том, бесконечном Лете –
Жарком, медовом, – секунду тому назад.

В гуле шмелином взберусь на вершину склона,
Чтобы развеять на луговых ветрах
Солнечный круг одуванчиковой короны,
Имя твоё назвав. И рассыплюсь в прах.






11 июня 2015 г.


CD

Дырка от республики







В трёх градусах от жаркого экватора,
В банановой республике Чав-Чав
Носили мокроносого диктатора
На чёрных атлетических плечах.

Не то чтоб тот крутого короля давал –
Вертел себе башкой правей, левей.
И только любопытный глаз выглядывал
На улицу из пальмовых ветвей.

В республике народ терпел лишения:
Валялся на плантациях без сил.
И, всё-таки, съестные подношения
Диктатору исправно подносил!

Там были те, кто цепи без нажима рвал,
И коммунизм алел со всех сторон,
И в небе вертолётик барражировал
С большими логотипами ООН.

Плюя на исторические вызовы,
Диктатор жил, как издавна привык:
Дрых, сладко ел и пах себе вылизывал,
Прямую лапу выставив, как штык –

В банановой республике Чав-Чав

На чёрных атлетических плечах.




3 апреля 2015 г.


Postfaktum

Постфактум-9. ЮРИЙ МОРОЗОВ – «Вишнёвый сад Джими Хендрикса»

Осенью 1969 года в городе Орджоникидзе (ныне — Владикавказ) 21-летним студентом-вечерником Северо-Кавказского горного института Юрием Морозовым была организована бит-группа «БОСЯКИ». Выбранное название само по себе бросало некий вызов окружающей социалистической действительности — достаточно вспомнить, что тогдашние вокально-инструментальные ансамбли именовались не иначе как «Весёлые ребята» и «Добры молодцы»... Репертуар «Босяков» основывался на зарубежных рок-стандартах, а также на несомненно впитавших «битловское» влияние собственных опусах Морозова, уже тогда в статусе стихийного первопроходца начавшего фиксировать на магнитной плёнке плоды творческих усилий. В 1971 году Юрий переехал в Ленинград, поступил на вечернее отделение Политехнического института и собственными руками собрал домашнюю звукозаписывающую студию, на которой впоследствии реализовал не один десяток полноценных, мультижанровых авторских магнитофонных альбомов. Если разобраться по сути, в СССР до 1973 года любительские группы не выпускали сколь-либо концептуальных работ, ограничиваясь (да и то в лучшем случае, за неимением опыта и качественной техники) сборниками разрозненно записанных песен или, что гораздо чаще, обыденных концертных плёнок. Осенью 1972 года Морозов получил вакансию инженера на Ленинградской студии грамзаписи, посвятив этой работе всю оставшуюся жизнь. А летом 1973 года при помощи будущего лидера группы «Приют обречённых» Сергея Лузина (фисгармония, фортепьяно, флейта) и Нины Морозовой (вокал, бэк-вокал, смех) готовый к освоению новых звуковых вселенных мультиинструменталист и экспериментатор Юрий Морозов записал, по сути, первый советский концептуальный рок-альбом, осенённый астральным покровительством великого гитарного гения и получивший по-чеховски изящное название «ВИШНЁВЫЙ САД ДЖИМИ ХЕНДРИКСА».

Morozov_1


1) Настанет день
2) Жесты по поводу необъяснимого
3) Мой друг пони
4) Песня хиппи
5) Вишнёвый сад Джими Хендрикса
6) Эффект присутствия
7) Бог сильнее нас
8) Если б я был богатым
9) Реквием для шестиструнной гитары и удава
10) Милый друг
11) В королевстве масок
12) Выставка гейш


Сейчас можно только догадываться, насколько потусторонним и даже чужеродным в далёком 1973-м году казался неизбалованному среднестатистическому советскому уху этот альбом! С первых же секунд, когда из хаоса неразборчивых радиопомех, каких-то дельфиньих криков и истеричного женского смеха вырывались вдруг строки:

Настанет день — из мусорных куч
Я выкрою плащ!
С крестом до колен, с марихуаной круч
Я вскрикну как плач:
Счастья нет! Его унёс чёрт.
Счастье — бред, а я — его лорд.
Я встретил тебя, оу, еее...


А дальше — коктейль Молотова из ещё не ставшего к тому времени основательно-монументальным наследия советских ВИА («Если б я был богатым», эдакий ВИА под воздействием химических стимуляторов), «The Beatles» («Мой друг пони»), «Deep Purple» («Настанет день») и «Black Sabbath» («Песня хиппи»), в жёстком миксе с колокольным звоном, автоматными очередями и (классика есть классика!) смываемой водой в унитазе. Подлинное психоделическое безумие в духе «Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» — с весьма продвинутыми для начала 1970-х стихами, звучащими и сегодня отнюдь не архаично. При этом — ни одного ударного хита, ни одного рок-шлягера в сегодняшнем понимании, исключительно песни-оттенки, песни-пазлы и песни-штрихи, лишь собранные в едином звуковом поле создающие цельную картинку.

Morozov_3


Альбом «Вишнёвый сад Джими Хендрикса», записанный в тесной однокомнатной квартире на два магнитофона («Юпитер-201 стерео» и «Айдас-19М») при помощи смоделированных собственноручно Юрием Морозовым лампового микшера, амплитудного модулятора, листового и магнитофонного кольцевого ревербераторов, единственного в своём роде гитарного электро-механического преобразователя звука и двух самодельных ламповых усилителей, известен меломанам в трёх бытовавших версиях: оригинальной, выпущенной летом 1973-го (о ней мы и ведём сегодня речь), модифицированной (с незначительными изменениями в трек-листе) 1975-го, а также расширенной — с добавленным к основному списку песен сборником «Остров Афродиты» (1974-76 гг.). В 1993-м году вышла одноимённая виниловая пластинка с несколькими бонус-треками, а позже — тот самый, дополненный «Островом Афродиты» вариант на CD. Впервые имя Юрия Морозова лично я услышал из уст Майка Науменко, исполнявшего на альбоме «LV» в «Песне Гуру» ироничную строчку: «Я вам поставлю Юрия Морозова, он типа Кришны, он тоже всеми шибко любим». Затем фрагментом морозовской записи была дописана одна из кассет того же «Зоопарка», привезённая мной из студии «Колокол» при Московской рок-лаборатории. Что касается какой-то информации об этом музыканте и, в частности, об альбоме «Вишнёвый сад Джими Хендрикса», то впервые я получил её благодаря какому-то молодёжному журналу, где во времена Перестройки печаталась в режиме «продолжение следует» советская (тогда ещё) рок-энциклопедия. А визуально впервые увидел Морозова в его совместном с группой «ДДТ» музыкальном фильме «Оттепель» — с кадрами из VI Ленинградского рок-фестиваля (1988). 23 февраля 2006 года Юрий Морозов покинул этот мир, оставив после себя солидное творческое наследие, добрую память о неповторимой романтической эпохе и — возделанный с любовью и верой Вишнёвый Сад Джими Хендрикса.


Альбом «Вишнёвый сад Джими Хендрикса» для бесплатного прослушивания

Юрий Морозов: Избранные главы из автобиографической книги

ВИКИПЕДИЯ: альбом Юрия Морозова «Вишнёвый сад Джими Хендрикса»

Юрий Васильевич Морозов — биография

Сайт Юрия Морозова

Полная авторская ремастированная дискография Юрия Морозова (49 CD)

CD

Уничтоженные поэты (2). Владимир Силлов

Владимир Александрович Силлов родился в 1901 году в Санкт-Петербурге. Учился во Владивостоке, где во время Гражданской войны сложился как поэт и критик (наибольшее влияние на Силлова оказал мэтр русского футуризма Николай Асеев), работая в журнале «Творчество» и вскоре войдя в сложившееся при этом журнале сибирское литературно-футуристическое объединение. В самом начале 1920-х годов редактировал местные журналы «Восток» (1920 г.) и «Юнь» (1921 г.), затем учился в Москве, после чего преподавал в Высшем литературно-художественном институте. Работал ответственным секретарём журнала «Рабочий клуб», печатал свои произведения в журнале творческого объединения «ЛЕФ» («Левый фронт искусств») и других схожих по «левой» идеологии пролеткультовских изданиях. Борис Пастернак, с которым Силлов сблизился во второй половине двадцатых, спустя несколько лет писал о нём, что в общей писательской массе это был «укоряюще-благородный пример нравственной новизны». На счету Владимира Силлова – статьи о Владимире Маяковском и Давиде Бурлюке, а также библиография Велимира Хлебникова (1926 г.) и В.Маяковского (была опубликована в ноябре 1928-го, в первом томе Собрания сочинений В.М.). 8 января 1930 года Владимира Силлова арестовали и приговорили к расстрелу за «шпионаж и контрреволюционную пропаганду», а через три дня приговор был приведён в исполнение. Похоронен Силлов в Москве, на Ваганьковском кладбище. После смерти поэта его жена Ольга пыталась покончить с собой, выбросившись из окна – несмотря на то, что у них был маленький сын. Внук расстрелянного поэта, Дмитрий Олегович Силлов (1970 г.р.), является ныне известным писателем, работающим в жанре боевой фантастики (наиболее известны роман «Закон Снайпера» и авторская серия «Кремль 2222»), а также – создателем собственной системы самообороны «Реальный уличный бой» и автором ряда книг по рукопашному бою, выживанию и оздоровительным методикам.

В чём состояло «преступление» беспартийного Силлова, не совсем ясно. По одной версии (троцкиста Виктора Сержа), он оказал услугу сотруднику ОГПУ, поддерживавшему оппозицию, по другой версии (сына Троцкого) - Силлова казнили «после неудавшейся попытки связать [его] с делом о каком-то заговоре или шпионаже». Возможно, «доказательства» содержались в дневнике Силлова, который представлял собой «дневник не обывателя, а приверженца революции». Он «слишком много думал, - написал Пастернак своему отцу, - что и ведёт иногда к менингиту в этой форме». После смерти Силлова его имя исчезло и для современников, и для потомков. В книге «Охранная грамота» (1931) Пастернак ссылается на него, используя инициалы его жены О.С, в остальном же его имя не упоминается ни в одном из многочисленных воспоминаний о группе «Творчество» и ЛЕФе; его имя отсутствует даже в мемуарах о жизни в Сибири, написанных его женой Ольгой Петровской (по крайней мере в версии, увидевшей свет в 1980 г.); впервые инициалы О.С. были дешифрованы - и тем самым судьба Владимира Силлова освещена - в статье французского слависта М. Окутюрье, опубликованной В 1975 году.

Силлов

Владимир Силлов – «Из мчащих галопом минут…»

Из мчащих галопом минут
Оставлю я при себе,
Я знаю: скоро придут
Созвездья других легенд.

Никто не вспомнит о бывших,
Никто не посмеет сказать:
"Я выпил вчера полный ковш их,
Кого мне любить опять?"

Придёт и закрутит день наш
В спирали любовных лучей,
Чьё сердце на колья наденешь
И мозг окровавишь чей?

Эй! Рвите же, рвите струны
Созвездий чужих легенд
И смело покров чугунный
На сердце оденем себе.

<1921>

http://www.famhist.ru/famhist/majakovsky/000de8b8.htm

http://coollib.com/b/184281/read




CD

Уничтоженные поэты (1). Константин Большаков

Константин Аристархович Большаков родился в 1895 году в Москве. Уже в 1911 году увидел свет печатный сборник 15-летнего Большакова – «Мозаика», содержащий его первые поэтические и прозаические опыты, выдержанные в духе творчества его именитого тёзки Бальмонта и вызвавшие как минимум одобрение обычно скупого на похвалы Николая Гумилёва (он подчёркивал «подлинную непосредственность и особую, юношескую восторженность» этих работ). В тот же период Большаков познакомился с Валерием Брюсовым и поступил на юридический факультет Московского университета. В 1913 году увидела свет поэма «Le future» (конфискованная из печати царской цензурой) и сборник «Сердце в перчатке», поставившие их автора в ряд основоположников русского футуризма (взращённого итальянским новатором Маринетти) и вызвавшие, в частности, положительный отклик Бориса Пастернака. Поэзия Большакова представляла собой сплав творческого метода В.Маяковского и И.Северянина, позволив поэту уверенно войти в соответствующие профессиональные круги. Интересный факт: Большакова во время его совместных выступлений с басовитым Маяковским, с которым он в итоге их творческого противостояния тесно сдружился, иронично называли «жасминным тенором». С началом Первой мировой войны патриотические чувства захватили поэта. В 1915 году, оставив университет, Большаков поступил в Николаевское кавалерийское училище, после окончания которого попал в действующую армию. В 1919 году у Константина Большакова погиб его брат Николай, который был профессиональным художником. После военной службы, длившейся 7 лет, Большаков демобилизовался в 1922 году – уже из рядов Красной Армии, будучи к этому моменту военным комендантом Севастополя. После возвращения с войны Большаков более не занимался поэзией, выбрав стезю прозаика. К концу 1928 г. он закончил свой исторический роман «Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова», который и вышел в начале 1929 г. в Харькове. Роман этот получил широкое признание читающей публики и неоднократно переиздавался ещё при жизни автора. Последней, незавершённой работой Большакова стал его роман «Маршал сто пятого дня», который должен был состоять из трёх книг. Первая книга, «Построение фаланги», была опубликована в 1936 году. 17 сентября того же года Константин Большаков, бывший корнет царской армии и командир Красной армии, замечательный поэт и прозаик, был арестован. Изъятая при аресте рукопись второй книги последнего романа сгинула в подвалах Лубянки, а к третьей автор так и не успел приступить. 21 апреля 1938 года вместе с группой коллег по поэтическому и писательскому цеху Константин Большаков был расстрелян.



Константин Большаков – «Несколько слов к моей памяти»

Я свой пиджак повесил на луну.
По небу звёзд струят мои подошвы,
И след их окунулся в тишину.
В тень резкую. Тогда шептали ложь вы?

Я с давних пор мечтательно плевал
Надгрёзному полёту в розы сердца,
И губ моих рубинящий коралл
Вас покорял в цвету мечты вертеться.

Не страшно вам, не может страшно вам
Быть там, где вянет сад мечты вчерашней,
И наклоняются к алмазящим словам
Её грудей мечтательные башни,
Её грудей заутренние башни.

И вечер кружево исткал словам,
И вечер остриё тоски нащупал,
Я в этот миг вошёл, как в древний храм,
Как на вокзал под стекло-синий купол.

<1913>

http://ouc.ru/bolshakov/




CD

Буйвол







Библиотека, имя не Ленина,
Время не местное, место не то.
Кто-то взревел, вонзившись коленями
В нечто древесное (знать бы, во что) –

Смачно лепя словесные формулы,
С тактом и нормами явно на «вы».
В общем, бузил! Выделывал фортели!
С рухнувшим шкафом взамен головы…

Рядом решали, что делать: спасать или
На фиг списать его, чёрт побери?
В зале читальном галдели читатели –
Слушая брань, заключали пари.

Много приветов, если по-честному,
Слали отнюдь не те, кто умён,
Узнику мебельному, неизвестному.
Князю Гвидону наших времён.

Кто-то уже, надеясь на панику,
Тырил планшет и чужое пальто…
Вот и финал, спасибо охраннику.
Выдрал всех к буйволу. Знать бы, за что.






21.11.2014