January 28th, 2008

CD

Прочитанное. Стивен Кинг – "Жребий" ("Salem`s Lot")




28 января дочитал роман Стивена Кинга «Salem`s Lot» (1975), получивший в русском переводе название «Жребий».

Кровавая, в прямом смысле, история, ничем не уступающая классике жанра – «Дракуле» Брэма Стокера и «Вампирам» барона Олшеври. Средневековые ужасы в современных декорациях. Некий писатель по имени Бен Мейрс возвращается в свой родной городок Джерусалемс-Лот (местные жители сказали бы – Салемс-Лот), желая написать роман о заброшенном особняке, так называемом «доме Марстенов». Много лет назад в доме уже происходили жуткие вещи, наложившие на душу Мейрса мрачный отпечаток. Но писатель опоздал: дом за большую цену куплен двумя незнакомцами – господином Стрэйкером и его таинственным партнёром, мистером Барлоу - собравшимися, по их словам, открыть антикварный магазин. Когда в Салемс-Лоте один за другим стали пропадать люди, никто не мог даже представить себе, какую цену вскоре заплатит город и его жители за соседство с могущественным древним вампиром, скрывающимся под личиной почтенного антиквара.

Несколько отмеченных фрагментов:

…Город получил своё имя по совершенно прозаическому поводу. Одним из первых обитателей этих мест был долговязый суровый фермер по имени Чарльз Белнэп Тэннер. Он держал свиней, и одного из хряков назвал Иерусалимом. Как-то злосчастный хряк вырвался из свинарника и убежал в лес. После этого ещё долгие годы Тэннер зловещим тоном предостерегал детей, когда они выходили за околицу: «Будьте осторожны! Помните о судьбе Иерусалима!» Память об этом сохранилась и дала городу название, которое не означало, по существу, ничего, кроме того, что в Америке и свинья может попасть в историю.

…Кладбище располагалось на гребне холма, и Майк свернул туда, уже готовясь выйти и отпереть ворота…как вдруг он резко нажал на тормоза.
На воротах головой вниз висел собачий труп, и земля под ним почернела от крови.
Майк выскочил из кабины и поспешил туда. Он достал из кармана перчатки и поднял голову пса. Голова легко, бескостно вывернулась, и он увидел остекленевшие глаза спаниеля Дока, любимца Вина Пуринтона. Собака была подвешена на прутьях ворот, как туша на мясницком крюке. Вокруг уже кружились ленивые осенние мухи.
Майк потянул труп туда-сюда и в конце концов оторвал, содрогаясь от звуков, которыми это сопровождалось. С вандализмом на кладбищах он сталкивался нередко, особенно на Хэллуин, но до Хэллуина оставалось ещё полтора месяца, и такое…


…Правда всё яснее и яснее открывалась ему. Он не знал причины. Другие священники её знали: расовая дискриминация, женское равноправие, бедность, преступность. Они протестовали против войны во Вьетнаме. Теперь, когда война окончилась, они вспоминают марши мира и митинги с ностальгией, как старые супруги – свой медовый месяц. Но Каллаген не принадлежал к их числу. Он хотел только провести точную границу – между чем и чем? Да, Бог, добро, правда, всё понятно, и – зло. Но где это зло? Он хотел видеть его ясно, как боксёр – своего противника, а не так, как политики, способные увидеть скрытое добро в любом зле, словно это неразделимые сиамские близнецы. Он хотел быть истинным священником, как святой Стефан, первый христианский мученик, забитый камнями и в момент смерти увидевший Христа. Да, сражаться и умереть во имя Господа.
Но сражаться было не с кем. Зло оказывалось многоликим. и все лики были нечёткими и слишком обыденными. Поневоле приходилось думать, что в мире вовсе нет Зла, а только зло или даже «зло». В такие моменты ему казалось, что Гитлер – не более чем заурядный бюрократ, да и сам Сатана – дегенерат с отсутствием чувства юмора, что и заставляет его радоваться своим тупым шуткам.
От великих битв со злом, происходивших в прошлом, осталась только Сэнди Макдугалл, рассказывающая про разбитый нос своего сына, и он подрастёт и будет бить своего сына, и так без конца. Матерь Божия, помоги мне выиграть машину в лотерею.


…- Перестань! – внезапно взорвалась она. – Перестань играться в эти игры! Тебе это не идёт! Все эти бабушкины сказки пополам с сумасшествием, а ты хочешь…
- Погоди, - сказал он. – Пойми, о чём я. Весь мир вот-вот готов взорваться, а ты не можешь поверить в каких-то вампиров
.

…Марк Петри повернулся и посмотрел в окно. На него через стекло смотрел Дэнни Глик, с могильно-бледной кожей, с красными, дикими глазами. Вокруг его губ запеклась какая-то тёмная жидкость; когда он увидел Марка, то улыбнулся, обнажив острые длинные зубы.
- Впусти меня, - прошептал он. Марк не знал, возникли эти слова в темноте за окном или в его мозгу…
- Впусти меня, Марк. Я хочу поиграть с тобой.
На чём могло держаться это жуткое существо? Его комната находилась на втором этаже и за ней не было карниза. Если только он на чём-нибудь повис…или парит на невидимых крыльях, как чудовищная ночная бабочка
.

…Распад длился не более двух секунд, слишком быстро, чтобы поверить в это спустя годы, но достаточно медленно для того, чтобы все эти годы вновь и вновь являться в ночных кошмарах.
Кожа пожелтела, сморщилась, покрылась пузырями, как старый холст. Глаза поблекли, подёрнулись поволокой. Волосы поседели и осыпались, как сухие перья. Тело внутри тёмного костюма иссохло. Рот открывался всё шире, соединяясь с носом и открывая кольца оскаленных зубов. Ногти на пальцах почернели и отвалились, и вот уже это были просто кости, на которых раскачивались перстни, щёлкая, как кастаньеты. Из-под простыни выбивались клубы пыли. Лысая голова превратилась в череп. В какое-то мгновение вид этого распадающегося чудовища ужаснул Бена, и он отшатнулся с криком, но от зрелища последнего преображения Барлоу невозможно было оторваться: оно завораживало. Череп перекатывался по подушке из стороны в сторону; голые челюсти распахнулись в безмолвном крике, лишённые голосовых связок. Пальцы скелета прыгали и щёлкали, как танцующие марионетки.
Зловоние на миг усилилось и пропало с лёгким дуновением, оставив быстро сменяющие друг друга запахи: газ, гниющая плоть, библиотечная пыль, просто пыль.
Потом всё исчезло.


Примечательно, что обе экранизации романа, сделанные в разное время и выполненные в совершенно разной эстетике, следуют сюжетной линии литературного первоисточника лишь вариативно. Нашёл в книге несколько подспудных отсылок к классике жанра, в том числе - практически пересказанный сюжет гоголевского "Вия". Психологизм, проработка образов и драйв, как в большинстве случаев с Кингом, вне критики.

Ставлю пять баллов из пяти, отличный роман.


Стивен Кинг - «Салимов удел» (версия перевода - Е.Александров)